Tags: рождественский

Напишется сама, как повесть

Придет и к вам любовь-
Зимой иль весной
Вы встретите её случайно.
И сразу же быстрей
Закружит шар земной,
И жизнь начнется вдруг сначала.

Придет и к вам любовь
Придет она всерьез
Напишется сама, как повесть.
Желаю жарких слов,
Желаю светлых слез —
Не бойтесь этих слез, не бойтесь.

Придет и к вам любовь
Высоко-высоко
И молнии сверкнут над вами
Как будет трудно вам,
Как будет вам легко,
Нельзя и рассказать словами.

Придет и к вам любовь.
Но если свысока
Привыкли вы шутить над нею,
То значит, на земле
Не жили вы пока,
И я вас от души жалею.
Придет и к вам любовь!..

Роберт Рождественский

Художник Роб Хефферан

Collapse )

А завтра была война

На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую…
И однажды —
прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война…
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.

…А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!

Роберт Рождественский

Я помню. Я горжусь

Встанет море, звеня

Встанет море, звеня.
Океаны — за ним.
Зашатает меня
Вместе с шаром земным!
А уснуть захочу,
После долгих погонь
Я к тебе прилечу —
Мотыльком на огонь.
Пусть идут, как всегда,
Посреди мельтешни
Очень быстро — года.
Очень медленно — дни.

Роберт Рождественский

Художник Прошута Мария. Материал акрил, холст
Художник Прошута Мария. Материал акрил, холст
Collapse )

Ты (вечерняя лирика)

Я спокоен. 

Я иду своей дорогой. 

Не пою, что завтра будет веселей.

 Я суровый.

 Я суровый.

 Я суровый... 

Улыбаешься в ответ: 

«А я —сирень...»

Застываю рядом с мраморной колонной. 

Удивляюсь: почему не убежал. 

Я  холодный. 

Я холодный.

 Я холодный... 

Улыбаешься в ответ: 

«А я —  пожар...»

Я считаю перебранку бесполезной. 

Всё в порядке! 

Пусть любовь повременит. 

Я железный.

 Я железный. 

Я железный!..

Улыбаешься в ответ: «А я —  магнит...»

Роберт Рождественский  ( берегите тех, кто рядом с вами)

А я —  магнит...


В этой медленной осени

В этой медленной осени  чисто,  просторно, легко.

В ней особенно слышным

становится каждое слово.

Отдыхает земля и плывут облака высоко.

И вдоль улиц деревья  подчёркнуто рыжеголовы.

В этой осени варят варенье  и жарят грибы.

В ней с лесною опушкой прощаются,

будто навечно.

Затеваются свадьбы. 

Идёт  перестройка судьбы.

Из шкафов достаются забытые тёплые вещи...

А туманы всё чаще ползут с погрустневшей реки.

И на рынках заманчиво высятся  дынные горы.

И гордятся загаром недавние отпускники.

И убавился день. 

И прибавилось мокрой погоды.

В этой осени  есть ещё множество горьких примет:

в ней, как будто в театре абсурда на призрачной сцене,

до сих пор к перелёту готовятся стаи ракет,

этот город и улицы эти держа  на прицеле.

Роберт Рождественский

И замечательные осенние иллюстрации Виктории Кирдий

https://kirdiy.com

Collapse )

Восемьдесят восемь

Несколько раз перечитала и переслушала это стихотворение 

Р. Рождественского про одного чудака радиста) Сейчас можно выстукивать 88 только на телефоне, а жалко...

В детстве папа радиоинженер учил пользоваться азбукой МОРЗЕ, может быть 

где-то в уголках памяти остались те знания...)

Понимаешь,

трудно говорить мне с тобой:

в целом городе у вас —

ни снежинки.

В белых фартучках

школьницы идут

гурьбой,

и цветы продаются на Дзержинке.

Там у вас — деревья в листве…

А у нас, —

за версту,

наверное,

слышно, —

будто кожа новая,

поскрипывает наст,

а в субботу будет кросс 

лыжный…

Письма очень долго идут.

Не сердись.

Почту обвинять

не годится…

Рассказали мне:

жил один влюбленный радист

до войны на острове Диксон.

Рассказали мне:

был он

не слишком смел

и любви привык

сторониться.

А когда пришла она, 

никак не умел

с девушкой-радисткой

объясниться…

Но однажды

в вихре приказов и смет,

график передачи ломая,

выбил он:

ЦЕЛУЮ!

И принял в ответ:

Что передаешь?

Не понимаю… 

Предпоследним словом

себя обозвав,

парень объясненья не бросил.

Поцелуй

восьмерками зашифровав,

он отстукал

ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ!

Разговор дальнейший

был полон огня:

Милая,

пойми человека!

(Восемьдесят восемь!)

Как слышно меня?

(Восемьдесят восемь!)

Проверка.

Он выстукивал восьмерки

упорно и зло.

Днем и ночью.

В зиму и в осень.

Он выстукивал,

пока 

в ответ не пришло:

Понимаю,

восемьдесят восемь!.. 

Я не знаю,

может,

все было не так.

Может —

более обыденно,

пресно…

Только верю твердо:

жил такой чудак!

Мне в другое верить

неинтересно… 

Вот и я

молчание

не в силах терпеть!

И в холодную небесную просинь

сердцем

выстукиваю

тебе:

Милая!

Collapse )